Земля и вода Сибири

...продолжить изучение научных проблем, связанных с региональным перераспределением водных ресурсов, на основе проведения всесторонних экономических и экологических исследований, применения современных экономико-математических методов и технических средств, а также глубокого анализа отечественного и зарубежного опыта в этом деле.
Из постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О прекращении работ по переброске части стока северных и сибирских рек

О мелиорации писалось и много, и одновременно мало, потому что иногда и сотен томов специальных исследований недостаточно, чтобы в полной мере предвидеть неожиданные последствия того или иного вмешательства в хрупкий мир почвы. И особенно это стоит учитывать в планах, связанных с мелиорацией новых территорий. А такую землю вот-вот могут прорезать многокилометровые каналы. Речь идет о планах орошения полутора миллионов гектаров ценнейших сибирских и казахстанских черноземов (имеются в виду в основном черноземные районы Западной Сибири и Северного Казахстана). Районы эти отличаются по своим климатическим, почвенным, гидрологическим условиям от Средней Азии и от Нечерноземья, от всех других районов, где реализовывались проекты мелиорации. Именно поэтому исследователи самых разных специальностей подвергают сегодня проект мелиорации черноземов Западной Сибири и Северного Казахстана подробному анализу. Что принесут эти полтора миллиона обводненных гектаров? Прибыль? Убыток? Горы пшеницы? Или же превратятся, как это уже бывало в других местах, в засоленную, заболоченную умершую почву? Роли почвы в биосфере, возможным последствиям реализации этого мелиоративного проекта посвящен публикуемый ниже «круглый стол» журнала.

В разговоре принимают участие Борис Алексеевич ЗИМОВЕЦ, исполняющий обязанности заведующего отделом генезиса и мелиорации засоленных почв Почвенного института имени В. В. Докучаева ВАСХНИЛ, доктор сельскохозяйственных наук: Елена Максимовна САМОЙЛОВА, профессор кафедры общего почвоведения МГУ, доктор биологических наук; Борис Георгиевич РОЗАНОВ. заведующий кафедрой общего почвоведения МГУ, доктор биологических наук. Ведущий от редакции Сергей Сергеевич ЖЕМАЙТНС

...Из-за близкого залегания солей и тяжелой мерзлотной обстановки (короткий теплый период, ледяные прослойки в грунте, большое число озер, болот) в районе Западной Сибири возникает сложная и противоречивая проблема: с одной стороны, нельзя допустить подъем грунтовых вод, это приведет к засолению, с другой — нужно орошать, чтобы получить возможные прибавки урожая. То есть надо совместить тот естественный природный водный баланс территории с дополнительным балансом воды, поданной на орошение. Совместить так, чтобы не было на полях избытка влаги, что неизбежно приведет к сильному засолению черноземов. Это крайне сложная техническая задача, требующая ювелирного мелиоративного мастерства.
Б. Зимовец

Ведущий:— Насколько я понимаю, обсуждать «поведение» чернозема непросто. Одно дело, к примеру, говорить о кубанском черноземе, другое — об алтайском, третье — о почвах Омской области. Десятки типов черноземов создают в разных условиях влажности, солевого, энергетического обмена сотни подтипов, которые, в свою очередь, весьма своеобразно реагируют на внешние воздействия и, в частности, на орошение. Одни черноземы от излишней влаги превращаются в монолит, напоминающий по твердости каменный уголь, другие рассыпаются в прах, совершенно теряя свою структуру, третьи, вместо того чтобы дать ожидаемую прибавку урожая, наоборот, снижают свое плодородие.

Б. Зимовец:— Но возможность для обсуждения, мне кажется, есть. Уже сегодня можно выделить несколько «составляющих» почвы. Это и солевой ее состав, структура, гидрологический режим, и гумусная реакция на орошение, то есть возможная прибавка органики и связанный с ней прирост урожая на гектаре. Обсудив изменение этих составляющих в зависимости от условий, в которые попадает почва, можно попытаться предугадать и результаты орошения черноземов Сибири и Северного Казахстана.

Но прежде чем говорить о возможных последствиях орошения, нужно сначала представить условия, с которыми столкнутся мелиораторы. Мы должны дать мелиоративную оценку природы Западной Сибири. Грунты во многих районах Сибири промерзают на два-три метра. В мае—июне тут есть еще ледяные прослойки. Часто зерновые осенью попадают под снег. И поздней весной бывают морозы. А в то же время средние температуры летом и весной довольно высокие. Но длятся они мало.

Обилие подпочвенных вод часто приводит к сильному засолению почв. Дальше. В интересующих нас районах почвообразующие породы насыщены натрием и магнием, в них мало кальция. Есть сода — это угроза засоления. Таким образом обстановка для мелиорации тут не из лучших.

Б. Розанов:— Но ведь проходила же она в этих районах успешно?

Б. Зимовец:— Да, на пойменных и террасовых территориях. Но в пойме свой климат. Тут теплее. Пойма обогревается водой реки, в ней другая, чем на равнинах влажность. И вот что еще важно. В основном эта территория, кстати небольшая, осваивается под кормовые и овощные культуры, предполагается же мелиорировать огромные массивы — тысячи или сотни тысяч гектаров, причем не только под травы и овощи, но и под пропашные культуры. Нужно учитывать, что обычно пять процентов всей поливной воды инфильтруется. Эта вода просачивается сквозь почву и выносит с собой соли.

Ведущий:— Это примерно то. что происходит сейчас около Аральского моря, где дренажные воды засоляют почву и реки?

Е. Самойлова:— Какая бы маленькая оросительная норма на воду ни была, практика показывает, что растения всю воду не выпьют. По расчетам получается, что в Сибири различные слои могут быть вынесены из черноземов именно этими пятью процентами воды. Одновременно совершенно не учитывают, что вода-то фильтруется по территории не сплошь, а как бы мозаично. Поэтому в то время как отдельные участки почв расселяются, другие, наоборот, насыщаются солями. Прогноз изменения черноземов основан на предположении, что как раз начнется не засоление, а рассоление. Но в этом прогнозе не учтено, что, очевидно, начнется интенсивное засоление чернозема из-за подъема воды к так называемому фронту промерзания. Что же это значит? Почвы тут надолго замерзают. Вода же по капиллярам подтягивается к фронту мерзлоты и скапливается тут. Из-за этого н начинается засоление. Угроза засоления черноземов тут как бы двойная — «летняя» и «зимняя».

Б. Зимовец:— К тому же ситуацию может осложнить не очень хорошее качество поливной воды, которая в этих местах, как мы говорим, с очень неустойчивым гидрокарбонатно-кальциевым равновесием — щелочная, а щелочь отрицательно действует на чернозем.

Ведущий:— Таким образом, прогноз по засолению нельзя назвать особенно благоприятным. Но засоление, по всей вероятности, может потянуть за собой всю цепочку почвенных звеньев, в том числе и повлиять на ее структуру.

...Как правило, при орошении разрушается структура почвы и повышается плотность. Если же плотность почвы, например, повышается в полтора раза, то теряется половина потенциального урожая.
Е. Самойлова

Б. Зимовец:— Для нормальной жизни растений нужно, чтобы плотность почвы была в пределах 1,2—1,3, максимум 1,35 грамма на кубический сантиметр. Как только плотность возрастает, это тотчас отражается на урожае. Но плотность повышается, когда теряется структура. Однако есть примеры того, что орошение почти не влияет на структуру почвы. Например, в некоторых районах Поволжья, там, где хорошее качество поливной воды и где сохраняется стабильность карбонатных включений, структура почвы не меняется к худшему. Это происходит потому, что карбонаты оказывают структурирующее влияние на почву. В Поволжье не зафиксировано потерь карбонатов при орошении за двадцать, тридцать, сорок лет. Но там орошают дождеванием. Как только мы переходим на поверхностные поливы, структура рушится — лишний пример сложности и тонкости процесса орошения. Я говорю это к тому, что в принципе орошать можно, не нарушая структуры чернозема, не получая из него монолит, как это случалось в иных районах.

Б. Розанов:— Если же вернуться к западносибирским черноземам, то у них есть одно завидное качество. Оно, казалось бы, благоприятно для сохранения структуры. В западносибирских черноземах меньше, чем в европейских, монтмориллонита — минерала, находящегося в почве в виде коллоидных частиц. При нарушении процессов водного обмена частицы этого минерала слипаются в глыбы. А раз минерала меньше в почве, то и вероятность образования монолита также меньше.

Б. Зимовец:— Но сейчас уже есть данные, что в сибирских черноземах ряд минералов в условиях переувлажнения, потери кальция в почве переходят в другие формы и их коллоидные фракции все же образуют монолиты, разрушающие структуру почвы.

Б. Розанов:— Этот процесс медленный.

Б. Зимовец:— Но тенденция-то уже обнаружена.

Ведущий:— Значит, ситуацию с влиянием орошения на структуру сибирских черноземов трудно определить однозначно? Но если с засолением, хотя бы в принципе, можно бороться, то структуру почвы восстановить, насколько я представляю, значительно сложнее. Напомню нашим читателям, что в случае нарушения почвенной структуры резко ухудшается водный и воздушный режим почвы.

Б. Розанов:— Да, но до сих пор мы говорили о возможных неблагоприятных последствиях орошения для структуры почвы, но ведь есть способы, бесспорно, хорошо влияющие на строение плодородного слоя земли. Я прежде всего имею в виду посевы многолетних трав.

Ведущий:— То есть травы как-то компенсируют пагубное влияние излишней влаги?

Е. Самойлова: — Да, как мы говорим, многолетние травы — это структуро-образователи. Свойства почвы, в которую высажены травы, ухудшаются при орошении очень медленно или же почти не ухудшаются. И причина тут вот в чем. У пшеницы не более двадцати процентов общей растительной массы приходится на корневую систему, у трав же — пятьдесят и больше. Перегнивая, корни дают почве много органических веществ, а значит, и гумуса. А это уже среда для микрофлоры — из корней выделяются ферменты, полезные для микроорганизмов, создающих структуру почвы. В общем многолетние травы — это та культура, которая противостоит вредному воздействию орошения.

... Проблема утилизации засоленных сбросных вод может стать такой же острой, как и проблема захоронения радиоактивных отходов.
Б. Розанов

Ведущий:— Раньше дренажный сток сбрасывали в реки. Сейчас специалисты уже пришли к заключению, что делать этого нельзя. Почему? Да потому, что в некоторых реках минерализация воды уже поднялась до одного и более граммов на литр! Тотчас стали искать выход: принялись заливать этой водой плохие земли. Естественно, что и это — не решение проблемы. Тогда попытались использовать дренажную воду для вторичного орошения. Тут были созданы разные теоретические предпосылки, что, мол, можно использовать воду с содержанием в ней до шести граммов солей на литр. Действительно, растения такую воду выдерживают. Выдерживают в полупустынной зоне и на карбонатных породах.

Б. Зимовец:— В Сибири же и одного-двух граммов многовато.

Е. Самойлова:— Но вот еще что важно. Поливая, мы меняем микроклимат - иногда не только водный режим, но и температурный режим. И почвы остро реагируют на эти перемены.

Б. Розанов:— Да, степные почвы могут перейти в луговые...

Б. Зимовец:— Они как бы теряют природный период сухого развития. Этот период есть в степях, но он меньше выражен в лугах. Сухой период ведет к поступлению в почву органики. Травы сохнут, удобряя почву, внося в нее органику. Ушел из почвы этот период — меняется режим ее жизни, одновременно меняются и свойства.

Е. Самойлова:— И орошение черноземов необходимо лишь в сухие годы. А при нормальном увлажнении, особенно в годы очень влажные, орошаемые площади урожаи дают даже меньше, чем неорошаемые.

Б. Розанов: — Но стало правилом: надо или не надо, а воды подается, как правило, в два-три раза больше, чем нужно для развития растений, — до четырех тысяч кубометров на гектар!

Ведущий:— Но, насколько я знаю, в этих районах воды мало, и она, к сожалению, низкого качества. Что касается юга Тюменской, Курганской, особенно юга Челябинской области, там наиболее остро стоит проблема нехватки воды, и она, очевидно, может быть решена только в том случае, если научно обосновать нормы полива. Даже если поливать по проекту, 2,5—3,5 тысячи кубов воды в год на гектар, то это 250—300 миллиметров осадков, фактически полугодовая норма увлажнения.

Б. Зимовец: — Есть еще интересная гидрологическая проблема: в каждой зоне есть своя норма воды, которую может принять почва, после чего последняя, если не проводить каких-либо дополнительных мероприятий, начинает резко деградировать. Лесостепная зона, к примеру, выдерживает 30—35 миллиметров полива, и все. Умеренно засушливая — 50—80. Засушливая 80—100. А сухостепная — до 200 миллиметров. Но что самое интересное, урожайность при поливе возрастает далеко не во всех случаях.

Ведущий:— Насколько я понимаю, теоретическая зона возможной мелиорации все более и более сужается с проведением новых экспериментов и наблюдений. Изменение гидрологической обстановки . ведет к непредсказуемым результатам. Создание для почвы новых климатических условий — пример такой реакции. Значит, нужно учитывать фактор образования местного микроклимата. Значит, экономически выгодно осваивать лишь черноземы в засушливых областях?

Е. Самойлова:— Мелиораторы долгое время исходили из неверных предпосылок о том, как поведет себя чернозем при орошении. Считалось, что чернозем может противодействовать многим отрицательным влияниям, что, например, высокая гумусность чернозема, высокая емкость катиоиного обмена, другие свойства как бы притормозят неблагоприятные последствия орошения. На практике же ситуация совершенно иная. Как раз высокая гумусность и высокая поглотительная способность чернозема сделали его крайне чутким к внешним воздействиям. Другие почвы не портятся так быстро при орошении, как он.

Ведущий:— Хотелось на несколько минут прервать наше обсуждение, чтобы подвести промежуточный итог. Проблема мелиорации, оказывается, много сложнее, чем предполагали до сих пор даже самые осторожные специалисты...

Е. Самойлова:— Это же вполне естественно: чем больше мы узнаем о почве, тем шире становится круг проблем.

Мы должны предугадать реакции почвы на те или иные условия, причем, как вы, наверное, заметили, ее реакции могут оказаться неоднозначными, как и у всего живого...

Ведущий:— Очень интересно сравнение почвы с живым организмом. Насколько я понимаю, в почве много уровней, у каждого из которых, с одной стороны, есть относительная самостоятельность, с другой же — прочная связь с «соседом». Мелкозем связан с гумусом, соль — с влагой, коллоиды — и с первым, и со вторым. Одновременно совершенно очевидно, что в почве есть система, играющая роль гомеостаза в живых системах. Она балансирует все реакции уровней, включает обратные связи и заставляет почву определенным образом реагировать на воздействия.

Б. Розанов:— Причем если воздействия усиливаются, то и ответ будет усиливаться, если ослабевают, то и ответ ослабеет. Одно из главных свойств этой системы заключается даже не в работе каждого из уровней, не в каждой из доминант по отдельности, а в совокупности их, в живой связи, в системе регуляции. Из этого ясно, что, работая с землей, нужно сохранить прежде всего регулирующие механизмы. Со слабым нарушением одного из уровней почва справится, но если выйдет из- под контроля регулирующий механизм,— почва умрет. Если вмешательство в эту живую среду будет идти в рамках общей ее регуляции, то гомеостаз не нарушится н результаты можно будет предсказать; если же почвенный гомеостаз будет нарушен, то и результаты нельзя будет предсказать никогда...

...Кроме экологических доминант, в нашем обсуждении должны учитываться и доминанты социально-экономические.
Б. Розанов

Ведущий:— Видимо, настала пора ввести еще одни дополнительные вводные данные в наше обсуждение. Иногда решающее значение при осуществлении мелиоративных проектов могут иметь области человеческой деятельности, казалось бы, совершенно не связанные с экологией или мелиорацией. Это — социально-экономические механизмы, причем присущие даже не всей Сибири, а данному району, области.

Б. Розанов:— Социальная сторона здесь заключается в том, что в Западной Сибири мало населения по сравнению с европейской частью, и у этого населения совершенно нет опыта орошения. Нужна подготовка кадров на всех уровнях. От этой проблемы не уйти. Ведь в Западной Сибири в сельском хозяйстве занято вообще меньше населения, чем в европейской части. Эксплуатация же систем мелиорации потребует большого опыта, который приходит через несколько лет после начала работы.

Б. Зимовец:— Отсутствие специалистов один из социальных факторов, с которым столкнутся мелиораторы. Второй фактор социально-экономический. Он отражается на принципе проектирования систем и связан с распределением населения по территории района. Как сейчас проектируют? Планируют прорыть, скажем, от Иртыша канал в сто километров. От него идут ответвления к каждому совхозу или колхозу. Как говорится, «всем сестрам по серьгам». Вот по тысяче гектаров орошаемой территории дали хозяйству, и отлично...

Е. Самойлова:— Мы очень много спорили в свое время и с этим принципом. Мелиорировать лучше компактно, в пределах максимум 25 километров от водозабора. А почему? Да потому, что так легче учесть условия грунтов, легче создать технологию орошения. А то ведь нужно оценивать почвенные условия каждого небольшого колхоза. И можно, но это очень дорого и долго. Мы предлагаем создать новые, специально организованные совхозы. В них будут заготавливать корма (орошать нужно тут под травы или овощи) и затем распределять их на всю территорию. Но разработчики предлагают проводить большие, стокилометровые каналы... Им это выгоднее.

Б. Розанов:— Еще один нюанс. Экономический расчет, который заложен в проекте, оправдывает мелиоративные меры за десять — пятнадцать лет эксплуатации. Это случается при очень высокой культуре использования самих оросительных систем (не говорю уже о строительстве оросительных систем и проектировании). Если же начнут «свободно» использовать воду, то наверняка даже, с дренажем не справятся. А в этих районах идеальнейшие условия для возникновения вторичного засоления почв. Есть и организационно- научные аспекты, которые накладываются на проблему. Вот в свое время такие видные почвоведы, как Виктор Абрамович Ковда и Владимир Михайлович Боровский с Романом Викторовичем Ковалевым и другими крупными специалистами проехали пять областей по Казахстану, потом по Сибири. Это были громадные научно-исследовательские экспедиции. Они позволили разработать программу работ по изучению почв почти на три пятилетки.

Отсутствие комплексной организации фундаментальных почвенных исследований — также проблема организационно-социальная. Мало специалистов. Нет центров, которые координируют всю работу. Пятнадцать — шестнадцать лет назад, когда мы пришли с развитием мелиорации в Западную Сибирь и Северный Казахстан, качество проектов было низким. Но в создании организационных форм работы кое-что уже делается...

Е. Самойлова:— Что вы имеете в виду?

Б. Розанов:— Мелиоративно-производственные объединения — МПО. У нас есть довольно много примеров организации таких работ. На территории одного из колхозов Харьковский институт почвоведения заложил длительные опыты. Председатель колхоза выделил землю для экспериментов. Получает с нее качественную продукцию. По сути, институт ведет эксперимент на территории колхоза в производственных условиях.

Б. Зимовец:— Это н колхозу выгодно.

Б. Розанов:— И колхозу выгодно, и ученые всегда под рукой. Это один из возможных типов работы. Но для организации такого рода объединений, как и для проведения крупных почвоведческих работ, нужны деньги. Но на научное обоснование для проектирования оросительной системы дается не больше одного процента средств, нужных на строительство оросительной системы! По международным же стандартам на научное обоснование полагается как минимум двадцать процентов...

... Ваш журнал уже писал о том, что почва играет глобальную роль в биосфере. Интересно было бы посмотреть на проблему орошения с точки зрения возможных ее широкомасштабных последствий.
Е. Самойлова

Ведущий:— Итак, в процессе нашего обсуждения мы рассмотрели некоторые доминирующие особенности сибирских черноземов, попытались проиграть их возможное поведение в зависимости от условий, предлагаемых человеком. Солевой обмен, структура почвы, гидрологический режим — это те основополагающие свойства чернозема, которые будут диктовать свои условия человеку, разрабатывающему проекты вмешательства в его жизнь. Некоторые социально-экономические аспекты будут также корректировать планы в этом отношении. Что же нужно делать, чтобы сибирский чернозем не только не потерял своих свойств, но и улучшил их?

Б. Розанов:— Чтобы, например, сохранить структуру почвы, нужно на мелиорируемых территориях сеять не пропашные культуры, а травы и иногда овощи. В противном случае доминанта структуры нарушит баланс реакций в черноземе и приведет к образованию из его коллоидных минеральных систем монолита.

Б. Зимовец:— Необходимо учитывать, что в условиях криогенных процессов засоление черноземов может происходить даже интенсивнее, чем в европейской части.

Е. Самойлова:— Одновременно огромные проблемы будут связаны с дренажными водами, которые нельзя сбрасывать ни в реки, ни в озера. Поэтому н нормы полива должны быть минимальными. Слишком активная мелиорация может привести к изменению микроклимата, а значит — к переходу одних типов почв в другие, с совершенно новыми характеристиками. В результате создадутся кризисные ситуации, поскольку прежняя сеть мелиорации не будет приспособлена к новым качествам почв.

Ведущий:— У меня складывается впечатление, что чем глубже всматриваться в проблему мелиорации сибирских черноземов, в сложности их реакций на всевозможные изменения в гидрологическом режиме, тем уже представляется сама возможность внедрения в их жизнь, тем маловероятнее и сложнее отыскать тот, по-видимому, единственный вариант, который принес бы пользу и земле, и человеку. Каждое вмешательство в жизнь чернозема кажется почти непреодолимой проблемой, требующей скрупулезного специального изучения. Итак, мы идем по суживающейся дорожке, в «игре» с черноземом появляются все новые и новые правила и поправки. Если мелиорируешь — проверяй до миллиграмма содержание солей, микроэлементов, знай точно расположение пластов почвенных вод.

Б. Розанов:— Впечатление это вполне естественно. Тут нельзя забывать, что и начали-то мы наше обсуждение не с самой широкой «перспективы» мелиорации, обсуждавшийся в этом районе. Здесь можно вспомнить проекты переброски сибирских рек на юг. В семидесятые годы, когда проект только начал обсуждаться, перед мелиораторами и гидрологами вообще сняли совершенно пленительные высоты. Сибирская вода перераспределяется в Среднюю Азию, и урожайность культур там повышается в несколько раз — в результате страна снабжена фруктами, овощами, пшеницей, хлопком. Сама же Средняя Азия превращается в сплошной оазис. В те же годы была создана комплексная экспедиция во главе с членом-корреспондентом АН СССР В. А. Ковдой, в которую входили почвоведы, гидрологи, представители Минводхоза СССР. Экспедиция должна была дать оценку последствиям осуществления проекта. Развернуть огромные работы по оценке структуры почв, гидрологии. В начале этих работ считалось, что Средняя Азия задохнется без сибирской воды. Все вроде складывалось в пользу проекта. Но чем дальше работали почвоведы и в Сибири, и Северном Казахстане, и в Средней Азии, тем меньше оставалось иллюзий насчет возможностей переброски. В конце концов большинство ученых пришли к выводу, что от переброски ущерб почве и водным ресурсам будет огромный. И самое главное — что в результате такого проекта, во- первых, неясен был экономический эффект, во-вторых, могли произойти глобальные экологические изменения в микроклимате, лесных и болотных экосистемах. От проекта, как мы хорошо знаем, пришлось отказаться. То есть возможности вмешательства человека сузились. Сейчас мы рассматриваем уже как бы малую частицу проекта, и более пристально, чем прежде. Мы стараемся предугадать глубинные, далекие последствия водной мелиорации. Чем внимательнее мы всматриваемся в мир почвы, тем ограниченнее оказывается спектр возможных на нее воздействий. Но возможности водной мелиорации в данном случае могут быть еще более ограниченными, чем вам кажется. В общем они будут сводиться к тому, что орошать нужно лишь под травы или под овощи с последующим развитием скотоводства и нельзя орошать почву под пропашные и зерновые культуры. Сегодня я бы не думал о полутора миллионах гектаров, а проводил оросительную мелиорацию, и очень ограниченную, в самых передовых хозяйствах, где есть подготовленные кадры,— так в какой-то степени мы могли бы решить некоторые социальные проблемы. Одновременно нужно организовывать мелиоративно-производственные объединения с широким участием в их работе исследователей. При этом мы должны всегда помнить, что почва в биосфере имеет глобальное значение, большее, чем мы могли предположить до сегодняшнего дня. Раньше специалисты в этом смысле, как правило, говорили об атмосфере, об океане, о лесных массивах. Каждое из этих звеньев активно участвует в глобальных экологических, климатических процессах, создающих условия для жизни на Земле. Но почва также входит в цепь этих звеньев. Она активно участвует в газовом обмене планеты. Из почвы выделяются, причем в масштабе планеты в очень большом количестве, различные газы, одновременно в болота «стравливается» углекислота, тем самым поддерживается газовый баланс в биосфере. Одновременно огромные почвенные массивы играют роль и терморегуляторов, которые балансируют температуру, создают микроклимат. Нет нужды говорить о значении почвенного покрова для гидрологических процессов. Почва фильтрует воду, регулирует ее сток в Мировой океан, играет роль в образовании шельфов, питательного ила, который выносится с паводковыми водами на поля. Есть, я думаю, у почвы еще много пока не известных нам ролей в экологических процессах. Поэтому всегда нужно помнить, что последствий широкой водной мелиорации для биосферы мы пока полностью предсказать не можем, не можем сказать, что станет с тем или иным районом-, если мы оросим в нем полтора миллиона гектаров. Как эти полтора миллиона повлияют на остальные пятьдесят миллионов, не нарушится ли при этом тонкая связь, соединяющая почвенный покров со всей биосферой? Поэтому не нужно гигантизма, не нужно гигантских проектов, вода может убить, а может и оживить почву. Сейчас нужны небольшие, всесторонне продуманные и почвоведами, и социологами, и биологами, и экономистами, и мелиораторами проекты. Почва — живая, и с ней нужно обращаться, как с живым существом. Бережно и осторожно...