Не лезь в колодец!

Все, наверное, знают: звезды можно увидеть среди бела дня, если опуститься в глубокий колодец или залезть в основание высокой трубы. Но видел ли кто-нибудь человека, который сам провел такой опыт и убедился в правдивости подобного утверждения? Вряд -ли...

А логика здесь, скорее всего, такая. Звезды появляются на небе ночью, вместе с темнотой. В колодце и трубе темно. Значит, находясь там, можно их видеть...

Утром звезды исчезают из виду не потому, что «меркнут», а потому, что их «засвечивает» сияние неба — его яркость днем в несколько миллионов раз больше, чем ночью. Если бы удалось значительно затенить небесное сияние, то действительно, звёзды можно было бы видеть с утра до вечера.

Но ведь атмосфера, если представить себе ее однородной, с такой плотностью, которая ей свойственна на уровне моря, восьмикилометровый слой газа. А самые высокие трубы едва превышают сотню метров.

Следовательно, над головой наблюдателя, спустившегося в трубу, все еще остается больше девяноста процентов этого слоя, и яркость неба уменьшится очень мало. В колодце же — и того меньше.

Откуда же взялось столь распространенное мнение? Научный сотрудник Шеффилдского университета (Англия) доктор Дейвид Хьюз проследил истоки мифа вплоть до Аристотеля. Великий греческий философ, по-видимому, был первым, кто утверждал это письменно. Правда, фабричных труб он не знал, но о глубоких колодцах и рудниках судил уверенно. А дальше могла уже действовать аналогия и глубо-, кое уважение к непререкаемому авторитету. Ведь столетиями верили же Аристотелю, мельком упомянувшему где-то, что у мух... восемь ног. Казалось бы, насекомых в средневековье было достаточно, а вот пересчитать их ноги ученые монахи не удосужились. И даже в эпоху Возрождения могли подвергнуть публичной порке вольнодумца, который усомнился бы в правильности Аристотелева утверждения, что чайки проводят зиму на дне пруда.

Безграничный пиетет к Аристотелю испытывали даже такие незаурядные умы, как Джон Гершель: великий астроном покорно повторял легенду о звездах, видимых со дна колодца, из шахт и фабричных труб, которых к его времени уже было более чем достаточно.

Вот только недавно астроном Дж. Аллен Хайнек, снискавший известность опровержением слухов о «летающих тарелочках», собрал группу студентов и спустился вместе с ними в семидесятиметровую трубу. Разумеется, никаких звезд среди дня они не увидели даже в предусмотрительно захваченный бинокль. Вдобавок Дж. Аллен Хайнек еще подсчитал, сколько же вообще звезд можно в принципе увидеть, сидя в трубе. Оказалось, и ночью-то в столь малое поле зрения, скорее всего, ни одна звезда не попадет.

Но ведь есть же свидетельства?.. Готовя статью в солиднейший «Ежеквартальный журнал Королевского астрономического общества». Дейвид Хьюз перерыл все библиотеки и нашел там всего несколько разрозненных сообщений от «сидельцев» в трубах, шахтах и колодцах. Все их свидетельства страдали какой-то «общностью», отсутствием деталей, конкретностью времени, места, обстоятельств. Если отвергнуть лгунов, то что же видели остальные? Какие-то искорки, пятнышки на небе? Сколько? Долго ли они наблюдались? Двигались ли или стояли на месте? А как при этом выглядело небо ярким или темным, ведь речь идет о солнечном дне... Может быть, справедливо предположение, согласно которому «очевидцы» наблюдали просто освещенные солнцем комочки пепла, обрывки бумаги, листья, несомые тягой воздуха в высокой трубе? Или же просто справедлива поговорка «врет, как очевидец»?..