Как на Руси отменяли крепостное право (продолжение)

Продолжение. Начало в № 3 за 1987 год.

Основные подходы к реформе

Общей основой реформы 1861 года была неспособность системы хозяйствования, основанного на крепостном праве, обеспечить объективно возможные и реально достигнутые в передовых странах Западной Европы темпы роста производительности н технического прогресса.

Все противоречия общества обострились. Снять их остроту самодержавие пыталось жесткостью в области политической, административной и идеологической. В какой-то мере подавить оппозицию удалось. Однако консервация положения, сложившегося внутри страны, ослабляла главную опору самодержавия — армию. Отставало ее техническое оснащение, не хватало инициативности и самостоятельности солдат, офицеров и генералов. Поэтому первое же крупное столкновение с регулярными армиями капиталистических стран в Крымской войне, несмотря •на напряжение всех сил империи, закончилось позорным поражением.

Объективная необходимость реформы крепостного права содержалась в самом феодальном строе России, но непосредственной ее причиной стало внешнее обстоятельство — поражение в войне, угроза новых поражений, угроза потери престижа. Поэтому инициаторами реформы выступили те, кого это прежде всего касалось,— император и его ближайшее окружение, опасавшиеся за позицию лидеров своего класса.

Наиболее последовательно за отмену крепостного права выступали революционные демократы. Стихийно к этому стремилось и все крестьянство. Но оно оказалось способным только на разрозненные бунты. Класс крестьян не стал в ходе реформы реально действующей силой и влиял на события лишь как сила, чреватая возможным взрывом. А выразители его интересов остались небольшой изолированной группой, оказывающей на ход реформы давление только критикой со стороны. Поэтому крестьянский вариант реформы даже не выдвигался на обсуждение.

Против реформы выступала значительная часть помещичьего класса, защищавшая крепостничество. Другая часть помещиков отстаивала наиболее выгодный для себя «прусский» вариант реформы — освобождение крестьян без земли и за выкуп. К ним примыкала часть высшего чиновничества, лично владеющая землей и крестьянами.

Меньшинство дворянского класса, состоящее из помещиков, ведущих хозяйство уже «по буржуазному», выступало за либеральный вариант реформы — освобождение крестьян с землей и с умеренным выкупом.

Так класс дворян оказался расколотым. Это, резко усилив в подготовке реформы роль самодержавия н его аппарата, позволило осуществить особый, отличный от прусского и американского (передача земли крестьянам без выкупа), вариант ликвидации феодализма, который можно назвать русским.

Самодержавие так строило отношения помещиков и крестьян, что ни те, ни другие не могли обойтись без правительственного аппарата, без чиновников. Например, бросается в глаза исключительная сложность решений о реформе.

Возникает вопрос: почему такая сложная система? Да именно потому, что это был бюрократический вариант реформы. Помещичий вариант прост — освободить без земли. Все ясно. Крестьянский вариант тоже прост: всю землю взять без выкупа. Тоже ясно. А вот абсолютистский, монархический вариант неизбежно был компромиссным, сложным, запутанным. Его без постоянного участия правительства невозможно реализовать. Его можно реализовать только за полвека. Так что на 50 лет вопрос о необходимости царя и монархии как бы был предрешен.

А конкретный путь реформы был таков.

Первый этап: ожидание инициативы

Первые месяцы царствования Александра II ничего нового в крестьянских делах будто не сулили.

Назначив министром внутренних дел С. С. Ланского, царь, как сообщил в циркуляре в августе 1855 года сам Ланской, поручил ему «...нерушимо охранять права, венценосными его предками дарованные дворянам». Это вызвало восторг крепостников.

Все внимание было приковано к завершению Крымской войны после падения Севастополя. Пришлось уступить часть Бессарабии, нельзя было держать флот на Черном море.

В манифесте от 19 марта 1856 года объявлялось, что потери будут компенсированы возможностью провести внутренние реформы. Неопределенное обещание реформ было как будто призвано только смягчить впечатление от позорного конца войны. Но крепостники вновь заволновались, и московский генерал- губернатор Закревский попросил Александра II принять представителей московских дворян и успокоить их. Александр II делегацию принял, но сказал совсем не то, чего ожидали: «Существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным. Лучше начать уничтожение крепостного права сверху, нежели дождаться того времени, когда оно начнет само собой уничтожаться снизу». Царь просил «...обдумать, как бы привести все это в исполнение».

Так царь открыто заговорил о крепостном праве. Но он хотел, чтобы отмена шла не от него, а от самих дворян. Он писал своей тетке, великой княгине Елене Павловне, в конце 1856 года: «Я выжидаю, чтобы благомыслящие владельцы населенных имений сами высказали, в какой степени полагают они возможным улучшить участь своих крестьян».

Вернувшись в Петербург, царь поручил министру внутренних дел С. С. Ланскому собрать все дела о помещичьих крестьянах — за разные годы и по всем ведомствам. Товарищу (заместителю) министра А. И. Левшину было поручено подготовить записку для царя об истории крепостного права в России со времен Петра I. Левшину же поручалось прозондировать настроения губернских предводителей дворянства, когда летом 1856 года они приехали в Москву на коронацию, и попытаться заставить их действовать.

Но губернские дворянские лидеры разводили руками. Впоследствии Левшин писал в мемуарах: «Большая часть представителей поземельных владельцев вовсе не была готова двинуться в новый путь, никогда не обсуждала крепостного состояния с точки зрения освобождения и потому при первом намеке о том изъявляла удивление, а иногда непритворный страх. Очевидно, что такие беседы, хотя многократно повторяемые, не продвинули меня далеко вперед».

Царю оставалось или отказаться от идеи реформы, или поручить подготовку своему аппарату. Он избрал второе. Был организован Секретный комитет под личным председательством царя.

3 января 1857 года состоялось первое заседание комитета. Его члены заняли такую позицию. Крепостное право — зло. Но устранить его можно только постепенно, без резких поворотов, а сейчас — явно преждевременно и опасно. Пока что надо изучать материалы, собранные в министерстве внутренних дел. Для этого из состава Секретного комитета была выделена комиссия: князь Гагарин, барон Корф и генерал Ростовцев. Они не договорились друг с другом и подготовили три разные записки. Позиции объединить не удалось. Все начало 1857 года Секретный комитет практически саботировал дело.

Между тем министерство внутренних дел продолжало работать, и Левшин составил свою записку с идеей освободить крестьян без земли. Большинство комитета этой записке не дало хода.

Оказавшись перед лицом сопротивления и дворян, и своего комитета, царь вынужден был вмешаться. Он ввел в сентябре 1857 года в комитет своего брата, Константина Николаевича, противника крепостного права, и поручил ему вести заседания. Прошли бурные заседания 16, 17 и 18 августа 1857 года. Под нажимом Константина Секретный комитет принял решение начать подготовку мер «по улучшению быта помещичьих крестьян»; даже слово «освобождение» по-прежнему не употреблялось.

Комитет решил вести ее в три периода. Первый — сбор данных (в глубоком секрете). Второй — разработка проекта переходного периода в двадцать лет, когда крестьяне постепенно будут получать личную свободу. Третий — предоставление крестьянам прав свободного сословия (без земельного надела).

Даже срок сбора данных, срок первого этапа, не был установлен. Искушенные в бюрократических процедурах, члены комитета явно решили утопить дело другим путем. Так, член Секретного комитета министр государственных имуществ М. Н. Муравьев говорил, что никакого освобождения крестьян не будет, что «...вопрос этот выдумали люди, не имеющие недвижимой собственности,— ученые, теоретики, поповичи...»

Надо было ускорить подготовку реформы.

Второй этап: организованная инициатива

По совету Константина царь воспользовался ситуацией в Прибалтике. Литовские дворяне были недовольны существующими правилами (инвентариями), которые регулировали их взаимоотношения с крестьянами, и хотели эти правила отменить. По существу, они хотели неограниченного крепостного права. Но царь назначил губернатором в Виленскую губернию своего бывшего адъютанта Назимова, которому поручалось организовать письмо от литовских дворян царю с предложением освободить их крестьян без земли. Назимов дал понять литовским дворянам, что инвентарные правила не отменят, а могут только ужесточить. И тогда литовские дворяне решили, что если правила эксплуатации крепостных столь неудобны, то проще вообще отказаться от крепостных, сохранив за собой землю. Земля в Литве ухоженная, населения много, наемные работники и арендаторы найдутся.

Назимов передал нужное письмо царю, тот переслал его в Секретный комитет. Комитет собирался только по субботам. Он потратил три недели, обсуждая письмо литовских дворян, и конца обсуждению не предвиделось. Большинство комитета было против идеи письма, меньшинство (вместе с Константином) — за. Царь был раздражен. На протоколе заседания (как говорили тогда — «на журнале») он удостоверил свое согласие не с большинством комитета, а с меньшинством. По правилам самодержавной России подобная запись царя означала принятие решения. Прием этот потом использовался Александром постоянно.

За какие-нибудь три дня вслед за этим Левшин подготовил рескрипт Назимову. Царь воспользовался им же организованной «инициативой снизу» и объявил: «Одобрить благие намерения литовских дворян» и открыть в каждой из трех губерний — Ковенской, Виленской и Гродненской — официальные комитеты для выработки предложений об устройстве быта крестьян.

Зная цену этой «инициативе снизу», царь решил не искушать судьбу. Поэтому комитеты получили из Петербурга главные основания, объясняющие, чем они должны заниматься и как. Эти указания из центра были следующие: земля остается помещикам, крестьянам — их дома (за выкуп). Земли помещика крестьяне могут получить за оброк или барщину.

К рескрипту Назимову министр Ланской добавил циркуляр, в котором впервые вместо «улучшение быта» было сказано «освобождение». Переходный период циркуляр ограничивал в двенадцать лет.

Этап третий: распространение «почина»

Надо было превратить частный случай с тремя губерниями в правило. Сначала царь 22 ноября 1857 года сам рассказал воронежскому губернатору о своем рескрипте Назимову. А затем, 24 ноября, и рескрипт, и циркуляр были разосланы всем губернаторам и губернским предводителям дворянства «на случай, если бы дворяне изъявили подобное желание».

И опять — молчание. Желания не изъявлялись. Опять пришлось вмешиваться сверху. Петербургский губернатор в свое время просил царя ввести новые правила взаимоотношении помещиков и крестьян. А в ответ тоже получил рескрипт — создать комитет по типу назимовского.

17 декабря оба рескрипта были опубликованы в газетах. В ход пошла гласность, а с ней — общественное мнение. И лед тронулся. Впервые в России уже не секретно, а открыто началось обсуждение проблем отмены крепостного права. Страх, озлобление, отчаяние охватили одних Надежда — других. Даже и Чернышевский, и Герцен приветствовали действия правительства.

Сторонники отмены крепостного права сразу активизировались Бывший декабрист, нижегородский губернатор А. Н. Муравьев сам организовал и отправил царю просьбу дворян, дабы им разрешили создать губернский комитет по крестьянскому вопросу. Теперь уже не могла стоять в стороне и Москва. А затем и прочие губернии. К концу 1858 года во всех губерниях открылись комитеты.

В Секретном комитете уже не было ничего секретного, и 18 февраля 1858 года он был назван Главным комитетом по крестьянскому делу для решения предложений о крепостном праве.

Одновременно начался эксперимент в имении тетки царя, великой княгини Елены Павловны,— Карловке. Решили опробовать на деле те меры, которые были предложены в связи с рескриптами.

Реформу предполагалось подготовить так: губернские комитеты готовят проекты. За этой работой следит министерство внутренних дел. Проекты поступят в Главный комитет для обобщения в единый документ. Но большинство членов Главного комитета по-прежнему были против реформы. Они затягивали обсуждение, организовывали выпады и жалобы на своего председателя, Константина, используя его резкость. Надежд на Главный комитет было мало. Становилось ясно, что старыми методами работы традиционной бюрократической машины дело реформы вести невозможно.

Этап четвертый: новая концепция реформы

4 март;| 1858 года при министерстве внутренних дел был образован земский отдел Центрального статистического комитета. В него в качестве постоянных членов (непременных, как тогда говорили) вошли известные чиновники, сторонники реформы. Руководил отделом сначала А. И. Левшин, затем Н. А. Милютин. Ведущую роль в отделе играл Я. А. Соловьев.

Этот отдел, созданный где-то в закоулках госаппарата, должен был собрать все проекты губернских комитетов и предварительно их рассмотреть еще до передачи в Главный комитет. При этом министр внутренних дел получил право проверять, соответствуют ли проекты губерний основным идеям рескриптов. Так между главным и губернскими комитетами вклинился инородный орган, сформированный из твердо стоящих на позициях реформы чиновников.

Земский отдел с огромной энергией стал готовить один за другим блестящие доклады. Опираясь на цифры и факты, он разбивал аргументы противников. Из поступавших предложений отбирались все ценные мысли и идеи Опытные бюрократы, защищавшие новое в бюрократической системе, становятся грозной силой. Инструкции, разъяснения, циркуляры, комментарии к проектам с мест и прочие бумаги оказались весомыми орудиями борьбы земского отдела. Его доклады, а также начавшееся оживленное обсуждение реформы по стране заставили двух ведущих членов Главного комитета — генерала Ростовцева и министра Ланского — все дальше отходить от его большинства. На них влияла и позиция царя.

Заметив, что в комитете объявились сторонники реформы, царь решил упрочить их позиции. 15 июля 1858 года он создал в составе Главного комитета более узкую комиссию. В нее вошли С. С. Ланской, Я. И. Ростовцев, М. Н. Муравьев и граф Панин. Правда, двое последних, крепостники, саботировали работу, и комиссия оказалась парализованной. Царь, однако, чувствовал себя все увереннее.

В это время обсуждение в губернских комитетах, в правительственных органах, в легальной и нелегальной печати выявило все стороны как первоначального (освобождение без земли, с выкупом усадьбы), так и других вариантов реформы. Четко обнаружились главные ее проблемы. Платить ли за выкуп личности крестьянина? Давать ли ему усадьбу? Если давать, то с выкупом или без? Дать ли, кроме усадьбы, крестьянину еще какой-то надел? С выкупом? Как определять величину этих выкупов? И так далее, и тому подобное.

Правительство стало менять позицию. В октябре и в ноябре 1858 года под предводительством царя состоялись два заседания Главного комитета, вводившие новую концепцию. Вместо первоначального плана освободить крестьян без земли, только с усадьбой, теперь предлагалось освободить их с наделом. 18 октября 1858 года Александр II говорил, что нужен такой вариант реформы, «...чтобы дать крестьянину немедленно почувствовать, что быт его улучшен, чтобы помещик немедленно успокоился, что интересы его ограждены, чтобы никакая власть ни на минуту на месте не колебалась бы».

Губернским комитетам было предложено рассматривать вариант освобождения крестьян <: землей.

Этап пятый: образование редакционной комиссии

Земский отдел не имел должного «уровня», чтобы реально руководить подготовкой реформы. Тогда создали редакционные комиссии при Главном комитете. Одна, межведомственная — с представителями от министерства внутренних дел, министерства государственных имуществ, второго отдела канцелярии императора, — для выработки общих начал реформы. Вторая - для выработки местных положений. Кроме представителей ведомств, в эту, вторую, разрешалось приглашать экспертов, в том числе и из губернских комитетов. 17 февраля 1858 года царь утвердил председателем обеих комиссий Я. И. Ростовцева. В первую вошли Н. А. Милютин и Соловьев, во вторую — такие сторонники реформы из губернских комитетов, как Ю. Ф. Самарин и князь В. А. Черкасский.

Так в бюрократическую систему внедрился небюрократический элемент. В комиссии вводились, не считаясь с табелем о рангах, и способные чиновники. Экспертам разрешалось входить только во вторую комиссию. Но Ростовцев воспользовался правом проводить совместные заседания обеих комиссий и на деле превратил их в одну (отсюда в литера^ туре говорят го об одной комиссии, то о двух).

Ростовцев распорядился собирать и обобщать не только предложения губернских комитетов и государственных органов, но и вообще все ценные мысли, все, в том числе и рукописные, проекты. При комиссии образовалась большая библиотека. В нее была собрана и вся европейская литература. По договоренности с жандармерией регулярно доставлялся и «Колокол» Герцена. Очень важное значение имел фонд статистических материалов о всей России. Ростовцев видел задачу в том, чтобы «...призвать на помощь общее участие, которое прольет свет на каждую оставшуюся в тени сторону вопроса, дополнит недостающие факты и исправит вовремя каждую ошибку комиссии». Общение в молодые годы с декабристами не прошло для генерала бесследно.

Он распорядился обеспечить гласность работам комиссии. Протоколы заседаний и труды комиссии печатались в количестве трех тысяч экземпляров. Материалы рассылались министрам, губернаторам и губернским предводителям дворянства. Всех приглашали присылать к определенным срокам любые замечания. Реально эти три тысячи давали не менее сотни тысяч читателей — огромный слой людей. Такого Россия еще не знала и не видела.

Редакционная комиссия через Ростовцева подчинялась только и лично царю. Практически она наполовину состояла из чиновников, хорошо знавших вопрос, и наполовину из представителей либеральных дворян, отобранных правительством и тоже хорошо знавших дело, часто по личной практике. В итоге эта комиссия буквально «забивала» любой выпад против реформы, используя знание законов, цифры, факты, историю России, опыт Европы.

Какой же проект подготовила комиссия? Крестьян лично освободить. За личное освобождение не платить. Крестьян освободить с землей. Выкуп взять и за усадьбу, и за эту землю (надел). Государство поможет выкупу, взяв на себя роль посредника. Переход сократить до минимума — до двух лет, барщину уничтожить через несколько лет, за основу взять оброк. После освобождения с землей крестьяне организуют свое самоуправление на базе общины.

Этап шестой: учет условий

До сентября 1859 года редкомиссия вела встречи с представителями губерний первого созыва и уточняла свой проект, уступая представителям губерний (то есть помещикам), изменяя величину будущего крестьянского надела и выкупа.

С сентября 1859 года и по март I860 изучались проекты остальных двадцати пяти губернских комитетов. Уступок их реакционному большинству становилось все больше. К тому же в феврале 1860 года умер генерал Ростовцев; под давлением недовольного дворянства царь делает председателем редакционной комиссии реакционера графа Панина.

С марта по октябрь I860 года комиссия дорабатывала основной проект. Вместо единой модели реформы теперь в нем предусматривались варианты этой модели для разных полос и зон империи. Эго позволяло полнее учесть интересы дворян.

Панин, как мог, боролся со своими сотрудниками, но проект уже в основном был готов. Одобрив его как председатель, Панин решил перенести борьбу с проектом в Главный комитет. 10 октября I860 года редакционная комиссия была закрыта, проект передали в Главный комитет.

Утверждение проекта

Царь, зная о настроениях комитета, назначил жесткий срок окончания дебатов - к январю 1861 года.

В Главном комитете обсуждение шло остро. Состоялось сорок (!) заседаний, но все усилия Константина Николаевича как председателя не давали результатов. Сторонники проекта в который раз оказались в меньшинстве. Однако Константину удалось расколоть противников (конечно, путем новых уступок), и 11 декабря 1860 года проект перешел в Государственный совет.

Опять был назначен предельный срок обсуждения — две недели. Опять большинство Госсовета было против проекта, но царь одобрил мнение меньшинства, сторонников проекта реформы. 17 февраля Госсовет с очередной уступкой крепостникам принял проект.

19 февраля 1861 года проект, прошедший все ступени царской государственной машины, был подписан царем — подписано «Положение» и «Манифест». 1 марта 1861 года манифест о реформе был объявлен.

Народ встретил его вяло. 12 марта в дневнике вновь назначенного министра внутренних дел П. А. Валуева появляется запись: «Сегодня нечто вроде организованной властями демонстрации...» Характерны слова того же Валуева: «цветы искусственные, как, впрочем, и демонстрация».

Почему?

Готовилась реформа и одновременно секли за распространение слухов о ней. Секли даже за день до объявления воли. Били за одно упоминание о свободе.

Манифест о реформе составил не сочувствующий ей митрополит Филарет И манифест понять было еще сложнее, чем саму реформу. Конечно, крестьяне пытались истолковать его по-своему, в своих интересах. Ясность пришлось вносить испытанным дореформенным способом — розгами, постоем солдат, а то и стрельбой. Из Волынской губернии, из села Мирополь, флигель-адъютант князь Грузинский доносил: «При содействии роты солдат крестьяне быстро осознали свое заблуждение и, целуя руки чиновников, просили прощения».

Вот почему претит либеральный восторг М. П. Погодина после публикации манифеста: «Есть ли в истории европейской, всемирной событие чище, выше благороднее этого события?.. Мы получили равенство... без революции». Словом, завидуйте нам. У Погодина ярко проявилась та типичная черта русского либерализма, когда буйный восторг вызывали не реальные факты, а только провозглашенные намерения правительства. Точнее, даже не намерения, а интерпретация этих намерений самим либералом.

Русский вариант отмены крепостничества

Подготовка реформы прошла три этапа развития. Первый — крепостнической демократии, когда предполагалось, что феодалы сами предложат пути отмены крепостного права, а правительство сформулирует общую точку зрения. Второй — крепостнического демократического централизма, когда предполагалось, что правительств» объявит о подготовке реформы, установит сроки работы, издаст основные начала реформы. Затем губернские комитеты в рамках этик указаний разработают проекты реформы. Правительственный комитет будет обсуждать эти проекты с делегациями губернских комитетов и вырабатывать единый, устраивающий всех проект. Третий — бюрократического централизма, когда вся работа по подготовке окончательного проекта сосредоточена в центре, в редакционной комиссии, а роль проектов губернских комитетов — сугубо информационная и роль представителей этих комитетов — сугубо совещательная.

Эволюция самой реформы также четко делится на три этапа: первый — помещичий, когда в основу реформы была положена идея освобождения крестьян без земельных наделов; второй — абсолютистско-либеральный, когда предполагалось по возможности при освобождении сохранить крестьянам их землю за соответствующий выкуп; третий — абсолютистско-крепостнический, когда проект редакционной комиссии допустил в интересах помещиков различные варианты реализации реформы и максимум уступок крепостникам как в решениях о реформе, так и в ее реализации.

Легко заметить и своеобразное внутреннее единство развития: и в механизме подготовки реформы, и в ее содержании ни разу не вставал вариант крестьянский, демократический. Развитие шло от чисто помещичьего, «прусского» варианта к новому варианту, в котором четко учтены интересы не только класса помещиков, но и самого царского самодержавия, и его огромного бюрократического слоя, заставивших помещиков «потесниться» ради интересов абсолютизма.

Маневрируя между тремя группировками, запугивая либералов силой крепостников, а крепостников — опасностью выступления крестьян, царское правительство сформировало вариант реформы, который можно назвать «русским».

Первым, кто с гениальной прозорливостью еще в ходе реформы сразу же почувствовал, что в России реализуется особый, свой вариант отмены крепостного права, был Карл Маркс, который отмечал: «Принудительная продажа — в интересах государства — существовала у всех цивилизованных наций, но принудительная покупка — русское изобретение».

В этом подходе правительство опиралось на либеральное меньшинство бюрократии, сознающее необходимость реформ и, в то же время, прямо заинтересованное в сохранении того аппарата бюрократического государства, который был основным источником их существования. Разумеется, в своей основе русский вариант отмены крепостного права был помещичьим. Но интересам помещиков отвечало освобождение крестьян без земли: можно, абстрактно говоря, преобразовать их имения в капиталистические латифундии или продавать свою землю богатым крестьянам за деньги. А было решено оставить у крестьян в основном ту землю, которую они обрабатывали до реформы. Это, конечно, не крестьянский вариант реформы, но уже не чисто помещичий.

Такой вариант наиболее отвечал интересам царя и всего аппарата абсолютизма. Самодержавие призраком надела и перспективой его выкупа обманывало крестьян, отвлекало их от борьбы за землю. Оно получало «своего» плательщика налогов и оставалось достаточно независимым от помещиков, получало солдата, всегда помнившего о том, что у него есть какая-то земля и какое-то хозяйство, которые надо защищать и к которым можно вернуться после службы.

В то же время во всех основных позициях — в рамках этого варианта — был сделан максимум уступок помещикам, все еще считавшимся главной опорой царизма. Выделив надел крестьянину, от помещиков царизм потребовал эту уступку в качестве платы за то, что абсолютизм как главный защитник помещичьего класса будет сохранен.

Этот вариант отвечал, конечно, интересам только тех помещиков, которые не были готовы к капиталистическому хозяйствованию или вообще не хотели его. Этот вариант стал реальностью только потому, что он отвечал интересам абсолютизма и его аппарата. Как и помещики, абсолютизм получил возможность за долгие годы медленно перестраиваться, сохраняя себя путем превращения из монархии феодальной в монархию же, но буржуазную. Абсолютизм выиграл время и получил возможность с минимумом потерь для себя попытаться найти новые формы существования.

И с какой бы стороны мы ни подходили к реформе 1861 года, везде мы видим, что это был наиболее медленный из всех возможных путей развития к новому. Зато — наименее принудительный, наиболее добровольный, наиболее заботливый по отношению к отжившим порядкам путь.

Двигаться в сторону капитализма очень не хотелось. Но стоять на старом уже было невозможно. Поэтому, пользуясь слабостью оппозиции, выбрали наиболее медленный путь.

Естественно, он оказался и наиболее обременительным, наиболее мучительным для крестьян, для всех трудящихся. Именно им пришлось прежде всего платить за эту медлительность — взять на себя издержки сохранения старых форм. Реформа 1861 года обрекла крестьянство на растянутую на десятилетия бесперспективную медленную агонию, все чаще повторяющиеся неурожаи и голодовки, апатию, пьянство, забитость и темноту.

В русском варианте ликвидации крепостного права прошлое, старое не просто получило откупные. Нет, оно при этом варианте получило и выигрыш — оно осталось у власти, осталось хозяином положения в стране. Самодержавие взялось вести страну к строю, который был ему глубоко чужд, которого оно не хотело, к которому оно шло, только вынуждаемое ходом истории. Неудивительно, что каждому шагу вперед предшествовало долгое топтание на месте, шаги вправо и влево, а после шага вперед нередко делался и шаг назад. Выбирались самые невероятные, самые уродливые решения. Главным было одно — сохранить и при новом строе старых хозяев, прежде всего монархию и ее чиновничий аппарат, чего бы это ни стоило стране, как бы это ни затрудняло ее развитие. Дорого заплатила Россия за то, что уже несколько столетии она привыкла отождествлять романовскую монархию с отечеством...