Дублер лекарства

Василий Сергеевич ГОЙДЕНИО — доктор медицинских наук, профессор Центрального ордена Ленина института усовершенствования врачей, заведует кафедрой, где обучают врачей, желающих постичь суть и технику работы на точках воздействия. Беседу с ученым ведет наш специальный корреспондент Т. НОРКИНА.

Об иглотерапии много писалось в прессе, пока этот экзотический способ лечения был в новинку. Точки воздействия располагают помыслить о таинственном, о разного рода магических ирреальностях, в толках о которых примитивность соседствует с суевериями наисовременного покроя. Тем более, что иглоукалывание сформировалось в стороне от столбовой дороги научной медицины, под покровом густого тумана древневосточной мистики. Потом поток материалов на эту тему стал иссякать, сама же иглотерапия постепенно сделалась равноправным медицинским методом. И вот теперь, когда она заняла свое место в арсенале лечебных средств, когда должность врача-иглотерапевта уже введена в штаты поликлиник, больниц, санаториев, о ней стоит поговорить снова.

— Василий Сергеевич, зачем все-таки медицина, щедро оснащенная достижениями науки и техники, усыновила древневосточный метод? Неужели воздействие на избранные точки на коже может соперничать с богатейшим арсеналом терапии и других медицинских дисциплин?

— Современная медицина не только усыновила гениальную находку древневосточных врачевателей, но и модернизировала. У классической иглы, признанной сегодня, кстати, на всех материках земного шара, появились конкуренты, которые приводят точки воздействия в рабочее состояние без игл и уколов. Самые массовые — электропунктурные аппараты. Ведется работа с лазерами, ультразвуком, криогенной техникой, отрицательными аэроионами. Наряду с техническим модерном успешно используются скромные шарики или диски, ибо давление, равно как и тепло, тоже вызывает целительное раздражение. Предложена и микроразновидность иглы — нечто вроде кнопки, которая облегчает и ускоряет процедуру, действует мягче и продолжительней.

Феномен терапевтической активности отдельных кожных зон оказался особенно нужным в наши дни как отдушина в фармакологическом смоге, все плотнее окутывающем человечество. «Лекарственная агрессия», «медикаментозный человек» — вот во что вылилось безграничное доверие к таблеткам и ампулам. Всемирная организация здравоохранения бьет тревогу: у десяти — двенадцати человек из ста лекарства вызывают аллергические конфликты. Различные побочные реакции и осложнения квалифицируются как лекарственная болезнь. Фармакологическая перенасыщенность — такая же беда человечества, как загрязнение воздуха, воды, почвы нашей планеты. На этом фоне и возродился интерес к иглоукалыванию, позволяющему при ряде заболеваний уменьшить назначение лекарств.

— А чем подтверждается биологическая значимость выделенных в древности точек, достоверность их особых свойств?

— Доказательство истинности здесь самое убедительное: многовековая результативная практика. В поле зрения биологии традиционные точки попали всего каких-нибудь три десятилетия назад. Ни особых каналов информации, ни неведомых клеточных структур, чего-то «эдакого», доселе невиданного не открылось. Отсутствие сенсаций не подорвало доверия к точкам воздействия. Нет специфических, особых анатомических единиц, зато есть особая, сверхнормативная оснащенность. Какую бы активную точку ни брали в качестве полигона исследований, находили (и продолжают находить) общее с другими такими же избранными точками, даже расположенными далеко, и, с другой стороны, явное отличие от сопредельной территории. Они отличаются «нафаршированностью» мельчайшими тельцами и колбами, которые выполняют в коже обязанности чувствительных нервных приборов, и присутствием групп тучных клеток, способных энергично влиять на обмен веществ. За могущественными невидимками — приоритет в теплоотдаче, они больше других поглощают кислород и сильнее дают инфракрасное излучение, более чувствительны к давлению, причем при заболевании — особенно и по-умному.

В 1946 году французский физиолог Ж. Нибойе нашел на коже «колодцы электрического сопротивления», где оно примерно на порядок ниже, чем вокруг. Колодцы совпадали с «подследственными» точками. Советский ученый А. К. Подшибякин продемонстрировал, что электрический потенциал биологически активной точки отслеживает состояние внутренних органов. На неблагополучие в грудной клетке реагируют одни пункты на коже, при заболевании печени, желчного пузыря изменяются потенциалы других и т. д.

В окулярах микроскопов, на экранах дисплеев, в сигналах чутких датчиков мифические «врата облака, седалище души, встреча рыбы» и прочая витиеватая многозначительность старинных названий обрели плоть реально существующих явлений.

Некоторые находки ученых наталкиваются на мысль, что кожа только арена, где активные точки себя демонстрируют, и сами они — только проекция на поверхности тела глубинных механизмов. Иначе как объяснить, что кусочек кожи с мудрой точкой, будучи пересажен на другое место, сразу теряет отличия и становится «как все» по своему новому адресу

— Повременим, если позволите, с углублением в лабиринты теорий, обратимся к конечному результату — когда помогает иглотерапия? Какова ее эффективность?

— За последние двенадцать лет у нас лечились без малого двадцать тысяч больных. Девять человек из каждых десяти ушли, либо выздоровев, либо со значительным улучшением. Причем результаты нашей кафедры отнюдь не уникальны.

О (Для пущей убедительности профессор извлек из набитого до отказа книжного шкафа увесистые сборники и монографии, на столе нашел тоненькие брошюрки авторефератов и методических указаний и вручил эту кипу интервьюеру. Почерпнутая оттуда статистика показывает возможности разных методов воздействия на активные точки в различных ситуациях.

Обезболивание в хирургии и акушерстве... Обострение остеохондроза... Невралгия и невриты... Пояснично-крестцовый радикулит... Болевые синдромы и судороги лица, непроизвольные движения, боль после травм и деформации позвоночника... Инсульт... Бронхиальная астма... И так далее, и так далее. Разные города, разный размах исследований, масштаб наблюдений, но впечатляет каждая цифра. В 76 процентах случаев иглоукалывание заменило наркотики после травм и операций. В 93 процентах — надежно обезболило роды. На шесть дней сократило срок пребывания в неврологическом отделении. Почти на сорок часов ускорило победу в единоборстве с тяжелыми алкогольными явлениями. Защитило от сезонной аллергии. Положительные результаты — у 87, 90, 95 процентов пациентов.)

— Дабы не рождались превратные упования, подчеркну, что проценты удач — это доля лечившихся по показаниям, обоснованно. Средства, которое помогало бы всем и всегда, нет и, наверное, не будет никогда. Мечта о панацее — только мечта. Изменения в строении, структуре органов, нарушение их целостности игле не подвластны, она не подавляет микробов, бессильна против перерождения тканей.

— Вот ввели иглу... Что дальше? Что разыгрывается под ее острием?

— Как ни тонка используемая нами игла, она мнет и раздвигает ткани. В зоне, вплотную прилегающей к ней, многие частицы необратимо разрушены, разорваны, скручены, лишились присущих им признаков. В следующем поясе тотальных последствий нет, но претерпеть клеткам немало приходится и здесь. Меняется их форма, расположение, сжимаются промежутки. Из травмированных клеток в омывающую их жидкость, а оттуда в кровь изливаются вещества, известные своим активным вмешательством во многие сферы жизнедеятельности организма. В канале по ходу иглы создается очаг безмикробного воспаления. Внимательный взгляд заметит на месте укола небольшой отечный валик. Это клетки-санитары расчищают зону разрушения. На поверхности иглы от взаимодействия ионов металла с тканевыми жидкостями-электролитами начинает действовать гальванический элемент, дающий дополнительный биоток.

Механическая и электрическая агрессия наталкивается на дозорные посты. Бьют тревогу свободные нервные окончания, в обилии ветвящиеся в дерме — основном слое кожи. Их сигнал — боль. Но игла просекает дерму мгновенно, и боль в основном остается за порогом сознания. Зато другие раздражения, сопутствующие введению иглы, не минуют нацеленных на их восприятие нервных аппаратов. По соседству с очагом воспаления регистрируют повышение давления барометры нервной системы — барорецепторы: их сдавливает отек. Здесь же отслеживают микроскачки температуры терморецепторы. Хеморецепторы «засекают» соскользнувшие с поверхности иглы ионы металла и наплыв внутриклеточных материалов. У всех рецепторов, сколь ни разнородна улавливаемая ими энергия, ответ один — нервные импульсы, мчащиеся в центр. Правда, часть их далеко не уходит, распространяется в пределах одной нервной клетки, по ее длинному отростку — аксону и способствует незамедлительной оборонительной реакции. Ее называют местной.

Однако поток импульсов с места событий перехлестывает через аксон-рефлекс и по нервным волокнам движется к спинному мозгу, к тому его сегменту, который отвечает за участок тела, где введена игла. На каждом сегментарном участке расположены те или иные внутренние органы, мышцы, отрезки кровеносной и пищеварительной систем, часть кожного покрова. В границах сегмента встречаются, подчас и переплетаются, нервные волокна, идущие к коже, мышцам и внутренним органам. Соседство сближает нервы, роднит их по принципу землячества. Эта солидарность хорошо известна науке, известно, что в спинномозговом сегменте часть импульсов напрямую передается их подопечным тканям и системам. Нет ничего удивительного в том, что местная реакция на иглоукалывание переходит в сегментарную. Здесь нет особой заслуги точек воздействия, просто через них удается максимально использовать сегментарные связи и рефлексы. Особенно ценны они при лечении ряда заболеваний внутренних органов и периферических нервов.

По иерархии, которая царит в системе нервного управления, сегментарные реакции хоть и важные, но не главные. Бразды правления — у центральной нервной системы. И сегмент спинного мозга для импульсов, стартовавших от иглы,— лишь промежуточный финиш. Их дистанция длиннее — до высших центров. Вот они уже приводят в движение весь сложный механизм поддержания физиологической нормы, координируют общую реакцию организма.

— От, казалось бы, невинного, почти безболезненного укола — общая реакция?

— Да, именно так. Но уколу-то или другому раздражению подвергается не просто кожа, а особые, активные ее точки. Исследования многократно фиксировали наступающие вслед за этим сдвиги. Скачут кривые биотоков коры головного мозга, изменяется время реакций на свет, звук, снижается болевая чувствительность, иначе ведут себя синапсы — переключатели нервных импульсов. Изменяется состав крови, ее свертываемость, содержание многих необходимых веществ, проницаемость сосудов. Импульсы, порожденные целительными иглами, «перебарывают» спазмы гладкой мускулатуры в бронхах, в желудке и кишечнике, в печени и почках, способны подавить боль, усилить и ослабить сокращения желудка, выделение пищеварительных соков, выработку гормонов. Список адресатов, перечень откликов можно продолжать и продолжать. Большинство точек воздействия имеет своих постоянных партнеров в организме, зачастую налаженные связи пересекаются, словно одна точка подстраховывает другую. Иглоукалыванием врач побуждает к действию внутренние силы организма, подсказывает им, где прорыв физиологической стабильности. Ответные реакции неоднозначны, но они всегда направлены к норме, к выравниванию положения. Игла — прагматик, действует по обстоятельствам, в одних случаях — как пресс, в других — как домкрат.

— Поскольку иглоукалывание не устраняет причину недуга, то и действие, наверное, непродолжительно, так сказать, сиюминутная помощь?

— Не сказал бы. Мы в течение пяти лет держали в поле зрения 130 бывших своих пациентов. Обострения радикулита отняли у них 1,8 дня в среднем на человека за год. До лечения на каждого приходилось в год в среднем 63,8 дня нетрудоспособности. Подобный анализ был в свое время сделан и в Ленинграде, причем учитывались отдаленные результаты лечения у разных врачей по поводу различных заболеваний. Вывод: после курса иглотерапии страдающие хроническим радикулитом, бронхиальной астмой, неврозами, язвенной болезнью болеют в два раза меньше.

— Сколько обнаружено на сегодня точек воздействия?

— Более полутора тысяч. Полным признанием пользуются 695 — так называемые классические, неравноценные, правда по своим возможностям, биологическим связям. В лечебной практике наиболее популярны приблизительно 150 точек воздействия. Еще в древности точки-целители, усеявшие кожу от макушки до кончиков пальцев рук и ног, были сгруппированы по сходству реакций и лечебной «специализации». В каждой группе от точки к точке проложили, теоретически конечно, линии. Древневосточная медицина именует их каналами и приписывает им главенствующую роль в жизнедеятельности организма. Но если древневосточные точки уверенно доказали перед лицом науки объективный факт своего существования, то с каналами дело сложнее, их загадка еще не разгадана. Как ни искали эти структурные построения — все тщетно. Ни гистохимические, ни электронно-микроскопические методы, сколько срезов тканей ими ни ощупывали, никаких каналов не зафиксировали. Но нет и недостатка в косвенных свидетельствах о существовании налаженной связи между традиционными точками воздействия. Причем связи не хаотической, а четко упорядоченной. Значит, что-то их объединяет, и упразднить само представление о связующей нити — погрешить против истины. Поэтому современная медицина пошла на компромисс: вместо мифических «каналов» фигурирует понятие «меридианы». Топография остается древневосточной, смысловой оттенок — иной. Канал зримо веществен, меридиан — условная линия, вспомним географические меридианы.

— Кажется, особенно наглядно свою групповую солидарность, отзвук в унисон по всему меридиану точки воздействия демонстрируют на поприще диагностики, как ни удивительно, в содружестве с электронными приборами? Может быть, сквозь какофонию наивных и мистических представлений они как раз и пеленгуют момент истины? Японская риодораку диагностика базируется ведь на сигналах, считываемых с меридианов.

Базируется, однако, увы, опять только эмпирически. На каждой обнаруженной им линии хорошей проводимости (так переводится риодораку) японский исследователь Й. Накатани путем многочисленных тщательных замеров нашел одну точку -полпреда, чья информация верно отражает состояние всего меридиана. Атлас таких точек, стандартные диагностические карты, учитывающие среднестатистические нормальные значения электропроводности каждой линии, позволяют за считанные минуты произвести обследование пациента и построить график, из которого видно, есть ли неблагополучие и ориентировочно — в каких органах и частях тела. Правда, в трактовке высокой и низкой электропроводности бросается в глаза «смесь французского с нижегородским». К риодораку, соответствующей меридиану желудка, приписаны, например, полость рта, нос, верхнее веко, молочная железа. Что общего у них с деформацией сустава или напряжением мышц плеча, которые, якобы, выявляют высокая и низкая электропроводность этой риодораку? Прямого, ясного ответа сегодня не услышишь. Школа Накатани увязывает свои линии с симпатическими нервами, которые и научная медицина считает вместе с их антагонистами — парасимпатическими нервами очень важными для согласованной деятельности всех внутренних органов и желез. А регулирование возбудимости через точки риодораку авторы этой методики уподобляют нервному рефлексу.

— Выходит, нервная система вполне обоснованно предъявляет право называть всю совокупность активных точек своей кровной родней?

— Действительно, присущая классическим точкам манера корректировать деятельность органов и систем ближе всего к запрограммированным ответным нервно-рефлекторным реакциям на всевозможные воздействия. Не случайно более 90 процентов биологически активных пунктов располагаются на коже там. где имеются кожные нервы и сосуды с нервными сплетениями.

— Но девяносто процентов — не сто?

— Разумеется. Более того, ход пресловутых меридианов не повторяет ход нервных проводников или кровеносных сосудов. И все же нейрофизиологические явления составляют ядро активности точек. Это бесспорно. Но верно и то, что они не исчерпывают ее, оставляя поле деятельности и другим механизмам. Главными претендентами на соучастие выступают биотоки. Поскольку анатомия и физиология от каналов бесповоротно открещиваются, логично предположить функциональную кооперацию активных точек. Биофизики склонны трактовать их линии связи как молекулярную цепочку, которая образуется для передачи энергии, как электромагнитные волны (прекрасно обнаруживаемые электроникой), как путь биосигналов электротермической природы.

Сегодня научные гипотезы соперничают друг с другом, завтра, как знать, будет найдено «золотое звено» — и они сомкнутся в единую всеобъемлющую концепцию. Тогда феномен мудрой регуляции, которую осуществляют объединения древних точек, перестанет быть феноменом, пределы познанного в биологии станут шире, практика иглотерапии получит критерии более объективные, чем доставшиеся в наследство от эмпирики прошлых веков.

И хотя теоретические основы иглоукалывания нуждаются в дальнейшей проработке, в постановке убедительных экспериментов и глубоком осмыслении на стыке биофизики, биохимии, нейрофизиологии, неполнота наших знаний о контактах точек воздействия с внутренними органами и системами не умаляет значения самого открытия наших далеких предшественников. Плоды их изумительной наблюдательности служат людям по меньшей мере два тысячелетия.

Можно вспомнить неколебимую убежденность Д. И. Писарева, страстного пропагандиста естествознания: «Иллюзии и слова гибнут, факты остаются». Дело современной науки — найти скрытые в недрах живого связи, отсепарировать причины и следствия, до конца постичь целебную механику точек воздействия. Но в ожидании доскональной ясности было бы неразумно пренебрегать теми неоспоримыми возможностями, которые заключает в себе древняя разновидность лечения без лекарств. Потому-то все чаще в лечебных учреждениях попадается нам на глаза табличка: «Врач-иглотерапевт».