Политический строй допетровской Руси

Содержание

Царская власть

В руках царя была сосредоточена вся полнота верховной государственной власти, законодательной, исполнительной и судебной. Все правительственные действия органов власти совершались от имени царя и по царскому указу. Духовенством было разработано мощное идеологическое обоснование царской власти. В обществе было распространено представление о безальтернативности власти царя, как элемента русского государственного устройства. Например, в 1612 г. второе земское ополчение рассылало по городам грамоты, в которых говорило о необходимости «выбрати общим советом государя, чтоб до конца не разорится. Сами, господа, все ведаете: как нам ныне без государя против общих врагов… стояти?». В 1677 г. русский резидент в Польше Тяпкин писал в Москву, что «не такие тут порядки, что в государстве Московском, где государь как пресветлое солнце в небеси единый монарх и государь просвещается, и своим государским повелением, яко солнечными лучами, всюду един сияет, единого слушаем, единого боимся, единому служим все».

Власть московского государя была формально неограниченной, но лишь в руках Ивана Грозного и лишь в период опричнины власть эта превращалась в необузданный произвол. Вообще же московский государь был — не формально, а морально — ограничен старыми обычаями и традициями, в особенности церковными. Московский государь не мог и не хотел делать того, что «не повелось». Современник царя Алексея Михайловича Григорий Котошихин писал: «А вновь Московский царь князем учинить не может никого, потому что не обычай тому есть, и не повелось». Попытка нарушения старых традиций и обычаев, предпринятая Лжедмитрием I, окончилась его гибелью; она удалась лишь Петру I, после того как сами эти обычаи и традиции «поизшатались».

Не желая сам нарушать установленных морально-религиозных правил и правовых норм, царь тем более не желал допустить их нарушения подчиненными ему властями. К государю стекалось множество жалоб населения («челобитья великие и докука беспрестанная») на злоупотребления должностных лиц, и правительство пыталось устранить поводы для этих жалоб постоянным контролем над органами суда и администрации и законодательным регулированием их деятельности. Первый московский царь издал в 1550 г. свой Судебник, а через сто лет, при царе Алексее Михайловиче, был издан новый кодекс «Соборное Уложение» (1649 г.), «чтобы Московского государства всяких чинов людем суд и расправа была всем ровна». Кроме общего свода законов, Московское правительство издавало, от имени государя, множество частных «уставных грамот», «наказов» и разного рода инструкций и предписаний, которые имели целью регулировать действия различных органов власти и охранять население от их злоупотреблений. Разумеется, на практике гроза царского гнева («опалы») далеко не всегда была достаточной защитой против произвола и злоупотреблений подчиненных органов власти.

Боярская дума

Боярская дума составляла круг ближайших советников и сотрудников царя и долгое время стояла во главе древнерусской администрации. Боярство в XVI—XVII вв., было высшим «чином», или рангом, которым государь «жаловал» своих ближайших помощников. Однако он никогда не жаловал в боярский чин людей «худородных». Существовало несколько десятков знатных фамилий, преимущественно княжеских, члены которых (обычно — старшие члены) «бывали в боярах». Вторым чином в думе были «окольничие» — так же по «жалованию» царя. Эти два первых думских «чина» пополнялись исключительно представителями высшей московской аристократии, и лишь в XVII в. были единичные случаи пожалования боярства людям из среднего служилого слоя (как Матвеев или Ордин-Нащокин при царе Алексее).

Беглый московский подьячий Котошихин рисует такую картину заседаний думы:

«А лучится царю мысль свою о чем объявити, и он им объявя приказывает, чтобы они бояре и думные люди помысля к тому делу дали способ; и кто из тех бояр побольши и разумнее, или кто из меньших, и они мысль свою к способу объявливают; а иные бояре, брады своя уставя, ничего не отвещают, потомучто царь жалует многих в бояре не по разуму их, но по великой породе, и многие из них грамоте не ученые и не студированые; однако сыщется и окроме их кому быти на ответы разумному из бо́льших и из меньших бояр. А на чем которое дело быти приговорят, приказывает царь и бояре думным дьяком пометить, и тот приговор записать».

Число бояр и окольничих было невелико, оно редко превышало 50 человек. Кроме главного, аристократического, элемента в состав думы входило несколько думных дворян и трое или четверо думных дьяков, секретарей и докладчиков думы.

Права и полномочия думы не были определены специальными законами; широкая сфера ее компетенции определялась старым обычаем или волею государя. «Дума ведала очень обширный круг дел судебных и административных; но собственно это было законодательное учреждение» (Ключевский). Законодательное значение думы было даже прямо утверждено царским Судебником; ст. 98-я Судебника гласила:

«А которые будут дела новые, а в сем Судебнике не написаны, и как те дела с государева докладу и со всех бояр приговору вершатся, и те дела в сем Судебнике приписывати».

Обычная вводная формула новых законов гласила: «государь указал и бояре приговорили». Нужно, впрочем, иметь в виду, что такой порядок законодательства не был формально обязательным для государя. Иногда он решал дела и издавал распоряжения, имевшие характер законодательных постановлений, единолично; иногда он обсуждал и решал их с небольшим кругом советников, — так называемая ближняя или комнатная дума государя. В общее собрание думы дела поступали или по указу государя или по докладам из приказов. Согласно Уложению 1649 г., дума является высшей судебной инстанцией для тех дел, которые в приказах решить «не мочно».

В заседаниях думы иногда присутствовал cам царь (такие заседания назывались «сиденьем царя с боярами о делах»), иногда дума решала дела по указу и полномочию государя, в его отсутствие. Для решения особо важных дел собиралось соединенное заседание думы и «освященного собора», состоявшего из представителей высшего духовенства.

По мере надобности из общего составя думы выделялись особые комиссии — «ответные» (для переговоров с иноземными послами), «уложенная» (для составления проекта нового Уложения), судная и расправная. В конце XVII в. «Расправная палата» превратилась в постоянно действующее учреждение.

Служба бояр окольничьих и думных людей (так назывались думные дворяне и дьяки) не ограничивалась их «сиденьем» в думе. Они назначались послами к иностранным государям, начальниками («судьями») важнейших приказов, полковыми воеводами и городовыми воеводами в большие и важные города.

Земские соборы

Земские соборы, или «советы всея земли», как их называли современники, возникают одновременно с московским царством. «Уложенный» собор 1648—49 гг. принял основы государственного законодательства. Соборы 1598 и 1613 гг. имели учредительный характер и олицетворяли верховную власть в государстве. В эпоху Смутного времени и непосредственно после него деятельность земских соборов сыграла весьма важную роль в деле восстановления разрушенного Смутой «великого Российского царствия».

Первый московский царь, через три года после принятия царского титула созвал (в 1550 г.) первый земский собор, на котором он хотел примирить представителей населения с бывшими областными правителями, «кормленщиками», перед отменой «комлений». Впрочем, наши сведения о первом земском соборе слишком кратки и неопределенны, и нам мало известно о его составе и деятельности. Зато известен, по документам, состав второго земского собора, который Иван IV созвал в 1566 г., (во время Ливонской войны) для решения вопроса о том, следует ли мириться с королем польским и великим князем литовским на предложенных им условиях. Собор высказался за продолжение войны, предоставляя решение вопроса царю: «а во всем ведает Бог да государь наш…; и мы государю своему изъявили свою мысль…».

По смерти царя Федора Ивановича, с которым прекратилась династия Рюрика на русском престоле, земский собор должен был получить учредительный характер: в Москве не стало более «природного» царя, и собору предстояло избрать нового царя и основать новую династию (в 1598 г.). Собор, которым руководил патриарх Иов, избрал царем Бориса Годунова; правда, чтобы обосновать и оправдать акт избрания царя подданными, избирательная грамота содержит фантастическое утверждение, что оба последних царя старой династии «приказали» или «вручили» свое царство Борису, и подчеркивает родственную связь Бориса с «царским корнем», но в то же время грамота заявляет: «…и вся земля снидохомся и поставихом достойна суща царя и великого князя Бориса Федоровича, всея Руси самодержца, Российской земли государя»; мало того: «патриарх же глаголя: глас бо народа, глас Божий»…

В наступивших затем бурях Смутного времени «глас народа» из риторической фикции превратился в реальную политическую силу. Когда в 1606 г. вступил на престол боярин князь Василий Шуйский «без воли всея земли», то многие отказались признать его своим царем и повсюду вспыхнули восстания против него; «всеа России земля восколебася на него ненавистью, за еже без воли всех градов воцарился бе».

В 1610 г., когда московские бояре и «служилые и жилецкие люди», находясь «между дух огней» (между поляками и русскими «воровскими людьми») согласились принять на царство польского королевича Владислава, они заключили с ним договор, который формально ограничивал его власть и который предусматривал совет всей земли, как нормально действующий законодательный орган: …"суду быти и совершатись по прежнему обычаю и по судебнику Российского Государства; а будет похотят в чём пополнити для укрепления судов, и Государю на то поволити, с думою бояр и всей земли, чтоб было все праведно".

В ляпуновском ополчении 1611 г. «строить землю и всяким земским и ратным делом промышлять» должны были трое воевод, «которых избрали всею Землею по сему всее Земли приговору»; «а буде бояре, которых выбрали ныне всею землею для всяких земских и ратных дел в правительство, о земских делах радети и расправы чинити не учнут во всем в правду, …и нам всею Землею вольно бояр и воевод переменити, и в то место выбрати иных, говоря со всею Землею».

Во втором земском ополчении князя Пожарского, во время его пребывания в Ярославле (весною 1612 г.) образовался постоянный «совет всея земли», который представлял собою временное правительство для ополчения и для значительной части страны. В переписке городов между собою и военных вождей с городами в 1611—12 гг. постоянно выражается мысль о необходимости избрания государя «общим советом», «всею Землею», «всемирным советом», «по совету всего государства» и т. д. Такой «всемирный совет» и был созван в Москву немедленно по освобождении ее от поляков, «и всякие служилые и посадские и уездные люди, для государского обиранья в царствующий град Москву на совет съехалися». Мы знаем, что после долгих споров и разногласий, выборные люди согласились на кандидатуре Михаила Романова, и собор «по всему мирному благосоюзному общему совету» провозгласил Михаила царем (в 1613 г.).

Новый царь удержался на престоле во многом благодаря поддержке земских соборов, которые в течение первых 10 лет его царствования заседали почти непрерывно. Возвратившийся из польского плена отец царя Филарет, ставший в 1619 г. патриархом Московским и соправителем своего сына, также находил нужным сотрудничество правительства и выборного органа.

С усилением государственной власти во 2-й половине XVII в., с ростом бюрократизации управления и с ослаблением земского самоуправления на местах земские соборы приходят в упадок.

В состав земских соборов входили три элемента: «освященный собор» из представителей высшего духовенства, боярская дума и представители служилого и посадского классов Московского государства (обыкновенно около 300—400 человек). В XVI веке в качестве представителей от населения приглашались не специально избранные депутаты, но преимущественно должностные лица, стоявшие во главе местных дворянских и посадских обществ. Принимая то или иное решение, члены собора обязывались в то же время быть ответственными исполнителями этого решения. В эпоху Смутного времени соборное представительство могло быть, конечно, только выборным, и при новой династии главным элементом на соборе являются те «добрые, разумные и постоятельные люди», которых выберет земля.

«Вообще состав собора был очень изменчив, лишен твердой, устойчивой организации» (Ключевский). Постоянными элементами соборного представительства были представители служилого и посадского населения (в разном числе и в разных комбинациях). Свободное северное крестьянство, которое образовало с посадскими людьми общие «всеуездные миры», было также представлено на соборах, но масса крепостных крестьян там представлена не была.

Центральное управление. Приказы.

Органами центрального управления в Московском государстве были приказы. Московские приказы развились из тех первоначально единоличных и временных правительственных поручений, которые московский великий князь давал своим боярам и вольным слугам, «приказывая» им ведать какую-либо отрасль дворцового хозяйства и управления; в XVI—XVII вв. «эти единоличные поручения превратились в сложные и постоянные присутственные места, получившие название изб или приказов. Так как приказы возникли не по одному плану, а появлялись постепенно по мере надобности с усложнением административных задач, то распределение правительственных дел между ними представляется чрезвычайно неправильным и запутанным, на наш взгляд» (Ключевский).

Одни приказы ведали известный род дел на всей государственной территории, другие, наоборот, ведали все (или почти все) дела только в отдельных областях, третьи управляли отдельными отраслями дворцового хозяйства, четвертые ведали некоторые небольшие отдельные предприятия с несколькими десятками занятых лиц (как приказы Аптекарский и Книгопечатный). Имелось до 15 приказов по военному управлению, не менее 10 по государственному хозяйству, до 13 по дворцовому ведомству и 12 приказов «в сфере внутреннего благоустройства и благочиния».

Важнейшими приказами общегосударственного значения были следующие:

  • Посольский приказ, ведавший внешние сношения;
  • Поместный приказ, ведавший служилое землевладение;
  • Разрядный приказ, или Разряд, заведовавший военным делом и назначением командного состава;
  • Холопий приказ ведал регистрацию холопов;
  • Разбойный приказ (с подчиненными ему губными старостами на местах) ведал важнейшие уголовные дела по всему государству;
  • было несколько судных приказов;
  • приказы Большой казны и Большого прихода ведали государственное хозяйство и финансы;
  • важнейшими территориальными приказами были Малороссийский, Сибирский, а также двОрцы Казанский, Новгородский, Тверской.

Начальниками, или «судьями», главнейших приказов были обычно бояре и «думные люди» «с товарищи»; с ними в приказах сидели дьяки (секретари) и подъячие (писцы); второстепенными приказами управляли дворяне с дьяками или одни дьяки. По подсчетам Котошихина, дьяков было в Московском государстве «со 100 человек, подьячих с 1000 человек». Главными деятелями и двигателями приказного управления были дьяки, т. к. аристократические начальники приказов зачастую не могли хорошо разбираться в бюрократической деятельности.

При той системе бюрократической централизации, которая развилась в Московском государстве в XVII в., московские приказы были завалены бесконечным количеством судебных и административных дел, в частности, множеством донесений и запросов от местных управителей-воевод, которые, опасаясь государева гнева в случае ошибки («оплошки»), обращались в Москву по всяким мелочам с обычным своим запросом: «и о том великий Государь что укажет?» Подавляющее большинство этих дел, возникавших как по воеводским «отпискам», так и по челобитным частных лиц, решали дьяки, знатоки законов, указов, наказов (инструкций) и канцелярских обычаев. Иногда дела залеживались подолгу в одном приказе, иногда бумаги долго путешествовали из одного приказа в другой, ибо если дело представляло какие-либо неясности и затруднения, то получивший бумагу дьяк рад был отправить ее в другой приказ или «положить под сукно».

Уровень коррупции был очень высок. Приказные дьяки, как жаловались царю выборные люди на Соборе 1642 г., «обогатев многим богатством неправедным своим мздоимством», накупили себе вотчин и настроили себе домов «палат каменных таких, что неудобь-сказуемо».

Местное управление и самоуправление

Местное управление в Московском государстве XV и первой половины XVI вв. находилось в руках наместников и волостелей. Наместники правили городами и «подгородними станами», волостели управляли волостями; их подчиненные органы — тиуны, доводчики, праветчики, недельщики — были их слугами (а не государственными чиновниками).

Должности областных управителей назывались «кормлениями», а они сами — «кормленщиками». «Управитель кормился насчет управляемых в буквальном смысле этого слова. Содержание его состояло из кормов и пошлин. Кормы вносились целыми обществами в определенные сроки, пошлинами отдельные лица оплачивали правительственные акты, в которых они нуждались» (Ключевский).

Чтобы оградить население от произвола и злоупотреблений «кормленщиков», правительство проводило нормировку кормлений. В уставных и жалованных грамотах, которые давались самим кормленщикам, была установлена своего рода такса, подробно определявшая доходы кормленщика, кормы и пошлины. Потом натуральные кормы (хлеб, масло, мясо, птица и т. д.) были переложены на деньги, а сбор кормов с населения был поручен выборным от обществ (старостам, сотским и др.). Судебная власть кормленщиков была ограничена двойным надзором за их деятельностью — сверху и снизу. Надзор сверху выражался в «докладе», т. е. в том, что некоторые, наиболее важные, дела из суда кормленщиков переносились для окончательного решения в центральные учреждения. С другой стороны, судебные действия наместников и волостелей подчиняются надзору представителей местных обществ.

Посадские и волостные общества издавна имели свои выборные органы, старост и сотских. Со 2-й половины XV в. эти выборные земские власти становятся все более деятельными участниками местного управления и суда; или общие земские власти, или специально выбранные местными обществами «судные мужи», «добрые люди», «лучшие люди» привлекаются в суд наместников и волостелей; как знатоки местных юридических обычаев и как защитники интересов местных обществ, они должны были «в суде сидети и правды стеречи», т. е. наблюдать за правильностью судопроизводства. Первый судебник (1497 г.) установил, как общее правило, что на суде кормленщиков должно «быти старосте и лутчим людем; а без старосты и без других людей суда наместником и волостелем не еудити». То же правило подтверждалось рядом «уставных грамот», данных отдельным местным обществам. Царский судебник 1550 г. устанавливает обязательное присутствие в наместничьем суде старост и «лучших людей, целовальников» или «судных мужей» и повторяет предписание: «А без старосты и без целовальников суда не еудити».

Дальнейшим моментом в реформе местного суда и управления в XVI в. является замена суда кормленщиков судом выборных земских властей. Сначала из рук наместников и волостелей изъемлется суд по тяжелым уголовным преступлениям, так называемое «губное дело» («разбойные и татиные и убивствеиные дела»), и передается в руки избираемых местными обществами «губных старост» и их помощников «губных целовальников». Губные старосты избирались из дворян и детей боярских всеми классами населения, включая крестьян; губные целовальники избирались из среды тяглых (посадских и сельских) людей; губным старостам подчинялись также выборные, низшие полицейские агенты — сотские, пяти-десятские и десятские.

Наконец, при Иване IV правительство делает следующий, важный и решительный, шаг в деле реформы местного управления и суда. Реформа Ивана IV имела целью вовсе отменить кормления, заменив наместников и волостелей выборными земскими властями, «излюбленными» старостами и земскими судьями, которым поручался суд по всем делам (уголовным и гражданским) и все местное управление вообще. Вместо кормов и пошлин, которые посадские и волостные люди платили прежде наместникам и волостелям, они должны были теперь платить денежный «оброк» в царскую казну.

Упадок местного самоуправления произошел в XVII веке. Воеводы, которые прежде были преимущественно в пограничных областях «для береженья» от неприятелей, в XVII в. оказываются во всех городах Московского государства, на всем пространстве, от Новгорода и Пскова до Якутска и Нерчинска. Воеводы сосредоточивают в своих руках всю власть, военную и гражданскую.

Воеводы действовали по «наказам» (инструкциям) московских приказов, которым они подчинялись. Лишь «губные» учреждения, с губными старостами во главе, сохраняются как особое, формально самостоятельное ведомство. Земские учреждения в посадах и волостях также сохраняются, но они в течение XVII века всё более теряют свою самостоятельность, все более превращаются в подчиненные, вспомогательные и исполнительные органы приказного воеводского управления. В северных областях и в XVII веке сохраняется крестьянский «мир» — волостной сход с его выборными органами, но сфера их компетенции все более суживается. Волостной суд подчиняется надзору воеводы и решает теперь только мелкие дела.

В период с половины XVI до половины XVII в. «Московское государство может быть названо самодержавно-земским. С половины XVII века оно становится самодержавно-бюрократическим» (Богословский).

Военная организация

В XVI—XVII вв. московское государство находилось в состоянии непрерывной борьбы на три фронта. На западе «борьба изредка прерывалась кратковременными перемириями; на юго-востоке в те века она не прерывалась ни на минуту» (Ключевский). Понятно, что главной задачей и главной заботой московского правительства была организация военных сил государства.

Главную массу московского войска составляло конное ополчение землевладельцев, вотчинников и помещиков, особенно последних. Нуждаясь в военных силах и не имея ни финансовых, ни технических средств для образования регулярной армии, московское правительство раздавало множество «государевых» (т. е. государственных) земель в поместья «служилым людям» — под условием несения государевой военной службы. Служба продолжалась для помещиков всю жизнь, от 15-летнего возраста до старости, дряхлости или тяжелого увечья.

Отборной частью дворянского ополчения была тысяча «дворян московских», которые составляли как бы гвардию царя и в то же время служили офицерскими кадрами для провинциальных отрядов.

Все служилые землевладельцы должны были являться на войну «конны, людны и оружны», т. е. на своих конях, со своим вооружением и со своими военными слугами, — в числе, пропорциональном пространству и качеству владеемой ими земли. Крупные землевладельцы-вотчинники, князья и бояре, выступали на войну с целыми отрядами своих вооруженных слуг. Однако все это огромное московское войско представляло собою в сущности вооруженную толпу, которая лишена была правильного военного обучения и которая, вернувшись из похода, разъезжалась по домам.

Уже в XVI в. правительство было озабочено организацией военных частей, которые имели бы более постоянный и более регулярный характер. Такими стали стрелецкие полки; около 20 стрелецких полков, численностью около 1000 человек каждый, служили в Москве и жили в подмосковных стрелецких слободах. В наиболее важных провинциальных городах и в пограничных крепостях также существовали отряды стрельцов; кроме стрельцов в городах, имевших военное значение, находились отряды пушкарей (крепостной артиллерии), казаков и отряды служилых людей сторожевого и технического характера: ямщики (для почтовой службы), воротники, казенные плотники и кузнецы. Все перечисленные группы составляли кадры «служилых людей по прибору»; они набирались, или «прибирались», на службу из низших слоев населения; они жили с семьями в своих домах в подгородных слободах (стрелецкая, пушкарская, казацкая, ямская) и получали от правительства земельные наделы, а частью занимались торговлей и разными ремеслами, но всегда должны были быть готовы на государеву службу.

В случае войны с посадского и крестьянского населения собирались дополнительные кадры «даточных людей», главным образом для обозной и разной вспомогательной службы при войске.

Татары и некоторые другие восточные народы, подчиненные московскому правительству, в случае войны поставляли особые конные отряды для совместных действий с московскими войсками.

Военно-техническая отсталость московских "ратных людей, обнаружившаяся в XVII в. в столкновениях с западными соседями, побудила московское правительство в XVII в. завести у себя «полки иноземного строя» — солдатские (пехота), рейтарские (конница) и драгунские (смешанного строя); полки эти набирались из русских вольных «охочих» людей и обучались наемными иностранными офицерами. Но в XVII в. эти полки еще не составляли постоянного регулярного войска; они формировались лишь во время войны и распускались по окончании военных действий. Только немногочисленные кадры иноземных офицеров оставались на службе и на жалованье московского правительства; они жили в Немецкой слободе под Москвой, и в конце XVII века у них учился военному делу Петр I.

Библиография

  • Сергей Пушкарев. Обзор русской истории. М., 1991.
 
Начальная страница  » 
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Home